85 лет назад состоялась ставшая исторической встреча Иосифа Сталина с писателями. После нее вошло в обиход выражение «инженеры человеческих душ», на ней же писателям объяснили тонкости соцреализма.

Встреча состоялась 26 октября 1932 года в доме Максима Горького на Малой Никитской. Помимо Сталина навестить литературных работников еще молодой советской республики решили Клим Ворошилов, Вячеслав Молотов и Лазарь Каганович. Встреча была неформальной — с банкетом, угощениями и большим количеством спиртного. Идеи, высказанные на ней, повлияли на всю советскую литературу, да и искусство в целом.

«Есть разные производства: артиллерии, автомобилей, машин. Вы тоже производите товар. Очень нужный нам товар, интересный товар — души людей», — вспоминал слова Сталина литературныйкритик Корнелий Зелинский, один из немногих, кто оставил подробные записи с той встречи, ведь официальных протоколов не велось.

«Помню, меня тогда поразило это слово — «товар», — писалЗелинский.

Опубликованы эти записи были через много лет после смерти критика, в 1991 году, в момент распада СССР. Совпадение или нет, но после той встречи он на 20 лет «самоустранился» из литературной и общественной жизни, и лишь изредка писал короткие рецензии. В итоге вполне благополучно пережил «большой террор», а при Никите Хрущеве активно популяризировал творчество Сергея Есенина.

«Производство душ важнее производства танков»

«Сталин — человек среднего роста, не очень плотный и отнюдь не военно-монументальный, как его изображают в гипсовых бюстах. Это еще вполне крепкий человек, почти без седины; волосы чуть начинают сереть на висках, но еще темные и густые. Когда Сталин говорит, он играет перламутровым перочинным ножичком, висящим на часовой цепочке под френчем. Сталин, что никак не передано в его изображениях, очень подвижен», — вспоминал Зелинский.

Еще примечательный факт: советский вождь избыточно много смеялся. Зелинский описывает вождя, «прыскающего под стол, давящегося смехом и готового смеяться».

«Все производства страны связаны с вашим производством. Человек перерабатывается в самой жизни. Но и вы помогите переделке его души. Это важное производство — души людей. И вы — инженеры человеческих душ. Вот почему выпьем за писателей!» — поднял тост Сталин.

Это словосочетание — «инженеры человеческих душ» — очень часто вспоминают в связи со встречей в доме Горького. Но Сталин лишь позаимствовал его у писателя Юрия Олеши. Об этом, например, говорил литературовед Виктор Шкловский. А вот конструкция «производители душ» — собственно сталинская.

Во время банкета у Иосифа Виссарионовича вышла пикировка с маршалом Климентом Ворошиловым, который усомнился в приоритете «производства душ» по сравнению с танковым производством.

«Нет, товарищ Ворошилов, — отрезал Сталин. — Ничего ваши танки не будут стоить, если души у них будут гнилыми. Нет, производство душ важнее вашего производства танков!»

При этом Сталин энергично доказывал присутствующим приоритет легких, доходчивых, незамысловатых форм в литературе над слишком сложными.

Наш рабочий занят. Он восемь часов на заводе. Дома у него семья, дети. Где ему сесть за толстый роман? Пьесы сейчас — тот вид искусства, который нам нужнее всего. Пьесу рабочий легко просмотрит. Через пьесы легко сделать наши идеи народными, пустить их в народИосиф Сталиниз высказываний на встрече с писателями 26 октября 1932 года.

Отдельно и очень обстоятельно на встрече обговорили быт, денежное содержание и даже питание «производителей душ».

«Мы построим в Москве писательский городок с гостиницей, столовой, баней и библиотекой», — обещал глава советского государства.

Именно после этой встречи началась активная работа над созданием Союза писателей СССР, могущественной в будущем структуры, не став членом которой, ни один человек не имел возможности опубликовать свои произведения.

Организация писателей понадобилась и для того, чтобы эффективнее проводить новую политику партии, внедрять метод социалистического реализма. И сам этот термин родился именно в 1932 году. Впервые его употребил писатель Иван Гронский на страницах «Литературной газеты» в мае 1932 года. Сталин на встрече с писателями в октябре, по сути, проговорил его основные постулаты. А уже в 1934 году, на первом Всесоюзном съезде советских писателей соцреализм был закреплен как основной метод литературы.

«Товарищ Сталин назвал вас инженерами человеческих душ, — заявил, выступая на том съезде, секретарь ЦК по идеологии Андрей Жданов. — Какие обязанности накладывает на вас это звание? Во-первых, знать жизнь, чтобы уметь изобразить ее не схоластически, не мертво, как объективную реальность, а изобразить жизнь в ее революционном развитии. При этом правдивость художественного изображения должна сочетаться с задачей идейной переделки и воспитания трудящихся в духе соцреализма».

«Надоело пить за здоровье товарища Сталина»

Встреча была примечательна не только программностью речи Сталина, но и вольным поведением самих писателей, которые прониклись неформальным характером встречи и стали подчас весьма откровенны.

В воспоминаниях Зелинского есть показательный эпизод. После одного из тостов «за здоровье товарища Сталина» Георгий Никифоров с рабочей прямотой (до того, как стать пролетарским писателем, он успел поработать токарем, грузчиком и киномехаником) сказал: «Надоело! Миллион сто сорок семь тысяч раз пили за здоровье товарища Сталина! Небось, ему это даже надоело слышать!» Сталин согласился: «Спасибо, Никифоров, правильно. Надоело это уже». Может, потому что благоволил к Никифорову, публично называя его «неплохим писателем». Что, впрочем, не спасло его от ареста и расстрела в 1938 году.

Еще одним из участников встречи стал писатель, бывший сотрудник ВЧК Владимир Зазубрин, который был к этому времени… исключен из компартии. Зазубрин — автор романа «Два мира», в котором крайне натуралистично показывались события Гражданской войны. Жестокости, зверства и военные преступления здесь совершают все — и белые, и красные. Тем не менее роман был опубликован и получил одобрительные отзывы Горького и даже Ленина, который аттестовал работу как «страшную и нужную книгу». Из партии же Зазубрин был исключен в 1928 году за участие в деятельности «левой оппозиции».

Но на встречу со Сталиным его все же пригласили. Как вспоминает Зелинский, Зазубрин в какой-то момент решил высказаться против цензуры. Но сделал это чрезвычайно оригинально. Цензура якобы мешает изображать Сталина живым, обычным человеком, и тем самым только вредит.

«Вот, например, один мой товарищ захотел описать Сталина. Что же заметил в Сталине мой товарищ, произведение которого не пропустила цензура? Он заметил, прежде всего, простоту речи и поведения, рябину на лице. Словом, ничего величественного и никакого рефлекса на величие», — вспоминал Зелинский слова Зазубрина.

Такие обороты ввели собравшихся в ступор. А Зазубрин продолжал. Он сравнил Сталина с лидером фашистов Бенито Муссолини, у которого, напротив, был «условный рефлекс на величие», а дальше заявил, что не стоит в печати и книгах описывать политбюро «как членов царской фамилии, с поднятыми плечами».

Несмотря на реверансы, в партии Зазубрина не восстановят, а 1937 году — расстреляют. Его самая главная работа — повесть «Щепка» — будет опубликована только в момент крушения Советского Союза. Парадоксальным образом в этой повести о страшной работе чекистов, о расстрелах в подвалах и людях, которые расстреливали и поэтому сходили с ума, Зазубрин разделяет «производственный подход» Сталина.

Советское государство он изображает огромной машиной, где «машинисты на командных местах, наверху, переводят рычаги, крутят колеса, не отрываясь смотрят в даль». Жертвы, пишет Зазубрин, «неизбежны». Одной из них стал он сам, как и сотни других писателей.

Андрей Веселов при участии Виктора Дятликовича